anabelle_c

Lunch

Thu, 15 Jun 2006 01:11:09 GMT

"He asked me to bring an ice cream and a fantasy" she though. Usually he liked all of her fantasies, the ice cream, however, was a more difficult decision. "It's pretty strange," she thought, "on one hand I've known him for eight years, on the other hand, I still don't know so much about him. What kind of ice cream does he like?" The time they spent together she secretly called a "celebration." Their time was a celebration of the bodies and emotions for her and a celebration of self-esteem for him. She sighed as she glared through the foggy freezer window at all the choices. "Well, what do we have here? Strawberry, chocolate, mint chocolate chip. I really don't know what he likes. Vanilla shouldn't ruin his appetite." The thought of his appetite made her smile. She grabbed a jar of chocolate surope and checked out.

Her classic long trench coat covered her completely bare body. He shouldn't be surprised, this is completely

Длинный черный плащ классического стиля прикрывал ее голое тело. Он удивлен не будет, это вполне соответствует её стилю, но она и не хотела его ничем удивить. Сегодня - это и была ее фантазия. Она уже предвкушала ощущение того исчерпывающего удовлетворения, которое достижимо не одной физиологией. Такое удовлетворение можно получить только от любви.

Ричард провел закованный в кандалы ограничений многолетний брак с любимой, но безразличной к сексу во всех его воплощениях женой. Ричард не был обделен сексуальностью и особым качеством, которое тянуло людей к нему независимо от их половой принадлежности или сексуальной ориентации. Его жена была красива, мягка характером и умилительно глуповата. К сожалению, ей не хватало желания быть и любовницей Ричарда, а не только его женой. Сексом ему приходилось жертвовать. Ричарду даже не приходило в голов завести любовницу, хотя Анабель была готова его любить во всех смыслах этого слова с первого взгляда. И упал этот самый первый взгляд на Ричарда, когда ей было всего лишь 17 лет. Тем не менее, его смутил этот взгляд. Ричард отличался излишней скромностью. Со всей своей привлекательностью, магнетизмом и отсутствием недостатка в умственных способностях, если бы только он смог пересилить свою беспредельную скромность! Если бы только он мог это сделать, он бы смог стать кем угодно, а не обычным менеджером на предприятии среднего достатка. Анабель вопрос о его достатке не волновал. Она была вполне независима и могла содержать себя сама. За долгие годы душевного одиночества она научилась и жертвовать повседневным присутствием любимого человека и благородно принимать и довольствоваться этими самыми праздниками. Она вообще многому научилась за три года тесного общения, хотя ее отношение к нему глубоко в душе совсем не изменилось.

Анабель бесцеремонно прошла мимо его секретарши, даже не кивнув в ее сторону и закрыла за собой дверь. На ее внезапные появления у Ричарда всегда была одна и та же реакция: сначала он смущался, потом улыбался, а потом вспыхивал неуправляемым и практически животным желанием быть в ее объятьях. Она уселась на край рабочего стола, слегка раздвинув перед ним ноги, от чего подол плаща начал соскользать и оголил ее тонкие колени. В Ричарде начал просыпаться знакомый ему животный инстинкт, но, как обычно, первое движение должна была сделать она. Она подала ему мороженое в бумажном стаканчике и пластмассовую ложку.
-Ты просил мороженое, я не знала, какое тебе нравится больше всего, и по этому купила ванильное – произнесла она.
-Я тебя не просил, это твоя очередная иллюзия – ответил он и оттянул галстук, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки. Ричард стал замечать периодические додумывания Анабель, но его это только забавляло.
В ответ она промолчала. На секунду ее отвлекла мысль о том, что у нее действительно иногда сны смешиваются с тем, что происходит в реальной жизни.

Она воткнула в твердое мороженое пластмассовую ложку. Он осторожно облизнул губы, и ей захотелось его поцеловать. Но целовать его было еще рано, ложка с небольшим кусочком твердого мороженого соприкоснулась с его языком…. он послушно проглотил. Вторая попытка… и тут ложка сломалась. Анабель бросила ее в мусорное ведро. Оглянувшись вокруг себя, все еще сидевшей на краю стола, она обнаружила металлический предмет, напоминающий нож. Этот предмет использовался Ричардом для вскрытия конвертов. Отрезав небольшой кусок мороженого, Анабель развязала плащ, оголив тем самым своё тело, откинула голову и плечи назад, оставила кусочек таять на упругой груди…. с нее начало капать тающее мороженое. Капли падали сначала на ее живот, а потом на ее ноги. Ричард полил талое мороженое шоколадом и послушно съел. Ему было мало, четыре часа работы сказывались на его организме, он почувствовал сильный голод. Анабель уже держала следующую порцию мороженого во рту. Он полил шоколадом ее и без того сладкие, сочные и опухшие губы и стал ее целовать. Шоколад стекал по его подбородку, он начал снимать костюм. Жадно проглотив мороженое, он расстегнул ремень. Он уже почти ничего не соображал, издавая не двузначные стоны, он целовал ее грудь, губы, шею, живот, ноги, и, возвращаясь обратно к губам, он был буквально одолен желанием почувствовать охватывающий внутренний жар её тела. Он впивался страстными поцелуями в ее губы, сжимал в ладонях ее грудь, их тела ритмично раскачивались, слегка качая рабочий стол. Со стола начали скатываться ручки, калькулятор, фотографии, стоявшие в дальнем правом углу стола, одновременно упали на пол, создавая много шума. Но он уже не мог остановиться, желание и ее покорность, смешанная с диким безумством уносили его в параллельный мир, в котором ничего не существовало кроме этого сладкого пьянящего удовольствия. Она близко прижималась к его телу, глядя в глубину его глаз. Пульсирующее наслаждение, внезапно овладевшее ее телом передалось ему, и он выпустил все накопившиеся эмоции со стоном, напоминающим стон боли, наслаждения, высшего пика эмоций и затем, расслабления.

На выходе Анабель попрощалась с его недоумевающей секретаршей и почти по-ребячески побежала к своей машине. В коридоре за ней раздавались звуки каблуков с последующим эхо. Эти звуки донеслись до кабинета Ричарда. Обед оставил его вполне сытым. Она торопилась…

Не дождалась

Sun, 02 Jan 2005 08:54:20 GMT

Она его ждала. Таяли свечи, теплело вино, пятая по счету сигарета была закутана в белую паутину дыма. Желтая тесьма, завязаная на голове, начинала давить. Когда она делала нетерпеливые порывы к окну, свисающий на бедрах монетный пояс издавал минорный звон. Диск сделал уже два цикла и она начинала запоминать слова песен на арабском языке, которым она не владела. "Почему?" - думала она, "почему он не пришел?" Вино лилось из бутылки на ее губы, она улавливала языком крупные капли и глотала их. В углу висел короткий бежевый плащ. Допив бутылку мерло, она накинула плащ на голое тело и побежала вниз по лестнице к своей машине. Еще десять минут и она оказалась в центре внимания. Популярный бар, находящийся на первом этаже Мариотта, был полон мужчин. Закурив тонкую сигарету и смахнув навернувшуюся от обиды слезу, она уселась за стойку и заказала рюмку вина. К ней подошел мужчина, и сделав знак бармену, который означал "на мне" заказал еще одну рюмку и присел рядом на свободный стул. Мужчина видимо был не из местных, стильный серый костюм, блестящая белая рубашка и яркий галстук кричали "Голливуд".
-Вы откуда? - спросил он
-Из Небраски - ответила она
-Я бы не подумал
-Почему?
-Не знаю, Вы мне нравитесь. Вы русская?
-Да.
После этого мужчина перешел на русский язык, в прочем изъясняясь с несколькой сложностью и заменяя некоторые слова английскими. Она поморщилась, отвернувшись в сторону: выпитое вино давало о себе знать и ей не хотелось лишних разговоров, а уж тем более таких больших жестов очарования ее персоны.
-Вы знаете - после несколького замешательства сказала она, - женщина, с которой я приехала, ушла гулять по городу, а я потеряла свой ключ. Не могла бы я переждать до ее возвращения у Вас в номере?
Столь прямой подход его шокировал, но он не подал виду. Он молча повернулся к бармену, оставил 50-долларовую купюру и взяв ее по руку повел ее вверх по леснице к лифту.

Поспешно скинув верхнюю одежду в номере, он остался в рубашке, галстуке и носках. Она не без усмешки взглянула на него. В этом виде он напоминал ей её первого любовника, с которым она загубила пять лет своей молодости. Это было в ее прошлой жизни, в России. Три раза она его выпинывала за дверь именно в таком виде. В третий раз он ушел и вернулся через 10 минут с букетом цветов, котрые он нарвал с клумбы бабы Аси, живущей на первом этаже и усиленно занимающейся земледелием под своим окном. Этот жест показался ей самым великим со стороны мужчины на тот момент и она его больше не выгоняла, несмотря на то, что выполнение своего обещания о разводе с женой он отложил на неопределенный срок. Так и прошли первые пять лет ее молодости. Он заезжал к ней с работы, а потом ехал домой.

С тех пор прошло много лет, но она не забыла того горького опыта, она не забыла вкус его губ, шепот его ласковых обещаний и признаний в любви, она ничего не забыла. Она твердо для себя решила, что этого больше не должно повторится... Кент выделывал демонстративные броски своих вещей через плечо и в стиле тигра подкрадывался к ее раскинутым на кровати ногам... Новшество красивого незнакомца ее возбуждало. Она разместила свои бедра на подушке и развязала плащ. Он жадно впивался губами в ее тело, одновременно натягивая на себя презерватив. Она игриво стиснула его шею коленями и настроилась наслаждению его языком. Через несколько минут незнакомец, приподняв ее за заднюю сторону ног, встал на колени и втиснул свой громадный член внутрь. Она издала стон удовольствия. Ей было по настоящему приятно. Его член был очень большим и она почти почувствовала как от его вторжения раздвигаютя ее бедра, понимая что физически это невозможно. Еще один стон, от не совсем приятной боли. Ноги были перекинуты через его плечи, он продолжал двигаться всё быстрее и быстрее и наклонялся к ее губам. С каждым вздохом она почти кричала. Боль не доставляла никакого удовольствия, всё удовольствие она получала от его желания, от его страсти. Еще чуть-чуть и она кончит. Еще чуть-чуть и он кончит, свалившись рядом и поблагодарив ее за чудесный секс. Этого она не хотела, по этому она его оттолкнула и скинув плащ повлекла его за собой на стоящее в углу кресло. Усадив его в кресле, она пристроилась на его огромный член и начала раскачиваться в более медленном ритме. Он не сопротивлялся. Он сжимал руками ее ягодицы и целовал ее грудь. За окном ей был виден город. Суята, огни, мчащиеся по дороге машины... Она гладила его голову и целовала его лоб. Он проникнул в нее сзади указательным пальцем и дальше она не могла удержаться и издав неконтролируемый громкий стон удовлетворения дошла до длительного обширного оргазма. Он поднял ее, перенес на кровать, и, пристроив на углу кровати, быстро вошел в нее сзади и кончил. Боль была неимоверной. Она даже не успела вскрикнуть. Он дрожал от удовольствия и удовлетворения вставляя свой громадный член в ее узкое отверстие, его мошенка ритмично задевала ее опухший клитор и она получила вторичный оргазм.

Он налил рюмку водки и получив ее отказ, вылил всю рюмку ей на грудь. Она не сопротивлялась. "Возможно этому вечеру будет продолжение" подумала она... Раздался телефонный звонок. Поспешно схвотив свой мобильный телефон, он удалился в ванную. Когда он вышел, она была уже одета. Они обменялись несуществующими номерами телефонов и она уехала домой.

Вместе

Tue, 05 Oct 2004 22:47:41 GMT

-Я к тебе сейчас приеду
-А где ты?
-Рядом с твоим домом
-Захвати по дороге пиво, я пью Малибу и не намеряюсь делиться, - мило протянула она, в ее голосе он услышал улыбку.
Это дало ей время закончить макияж, зажечь свечи и включить музыку.

Ее кудри падали каскадами ей на плечи и она про себя отметила насколько идеально она сейчас выглядит. Немаркая темно-бардовая помада, розоватые тени-металика. С ее плеч спадал белый шелковый халат, она почти театрально в левой руке держала фужер с ромом.

На обед

Wed, 29 Sep 2004 19:33:18 GMT

«Он попросил мороженое и фантазию» думала она. Обычно ему нравилась любая ее фантазия, а вот с мороженым было сложнее. «Странное чувство: с одной стороны я его знаю уже восемь лет, последние три года проводим вместе время. Наше совместное времяпроведение я секретно называю 'праздником'. Наше время - это праздник тела и эмоций для меня и, судя по всему, для него - это праздник самоутверждения." Она глубоко вздохнула, разглядывая сквозь запотевшее стекло морозильника названия мороженого. "Что тут у нас? Клубничное, шоколадное, мятное. С другой стороны, я его совсем не знаю." И вот сегодня, пройдя по холодильным рядам в продуктовом магазине, она долго раздумывала какое купить ему мороженое. "Я совершенно не знаю, что ему нравится, если дело не касается секса. Ванильное. Я думаю, что ванильное мороженое не испортит ему аппетит». Мысль о его аппетите заставила ее улыбнуться. Она взяла жидкий шоколад и заплатила в кассу.

Длинный черный плащ классического стиля прикрывал ее голое тело. Он удивлен не будет, это вполне соответствует её стилю, но она и не хотела его ничем удивить. Сегодня - это и была ее фантазия. Она уже предвкушала ощущение того исчерпывающего удовлетворения, которое достижимо не одной физиологией. Такое удовлетворение можно получить только от любви.

Ричард провел закованный в кандалы ограничений многолетний брак с любимой, но безразличной к сексу во всех его воплощениях женой. Ричард не был обделен сексуальностью и особым качеством, которое тянуло людей к нему независимо от их половой принадлежности или сексуальной ориентации. Его жена была красива, мягка характером и умилительно глуповата. К сожалению, ей не хватало желания быть и любовницей Ричарда, а не только его женой. Сексом ему приходилось жертвовать. Ричарду даже не приходило в голов завести любовницу, хотя Анабель была готова его любить во всех смыслах этого слова с первого взгляда. И упал этот самый первый взгляд на Ричарда, когда ей было всего лишь 17 лет. Тем не менее, его смутил этот взгляд. Ричард отличался излишней скромностью. Со всей своей привлекательностью, магнетизмом и отсутствием недостатка в умственных способностях, если бы только он смог пересилить свою беспредельную скромность! Если бы только он мог это сделать, он бы смог стать кем угодно, а не обычным менеджером на предприятии среднего достатка. Анабель вопрос о его достатке не волновал. Она была вполне независима и могла содержать себя сама. За долгие годы душевного одиночества она научилась и жертвовать повседневным присутствием любимого человека и благородно принимать и довольствоваться этими самыми праздниками. Она вообще многому научилась за три года тесного общения, хотя ее отношение к нему глубоко в душе совсем не изменилось.

Анабель бесцеремонно прошла мимо его секретарши, даже не кивнув в ее сторону и закрыла за собой дверь. На ее внезапные появления у Ричарда всегда была одна и та же реакция: сначала он смущался, потом улыбался, а потом вспыхивал неуправляемым и практически животным желанием быть в ее объятьях. Она уселась на край рабочего стола, слегка раздвинув перед ним ноги, от чего подол плаща начал соскользать и оголил ее тонкие колени. В Ричарде начал просыпаться знакомый ему животный инстинкт, но, как обычно, первое движение должна была сделать она. Она подала ему мороженое в бумажном стаканчике и пластмассовую ложку.
-Ты просил мороженое, я не знала, какое тебе нравится больше всего, и по этому купила ванильное – произнесла она.
-Я тебя не просил, это твоя очередная иллюзия – ответил он и оттянул галстук, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки. Ричард стал замечать периодические додумывания Анабель, но его это только забавляло.
В ответ она промолчала. На секунду ее отвлекла мысль о том, что у нее действительно иногда сны смешиваются с тем, что происходит в реальной жизни.

Она воткнула в твердое мороженое пластмассовую ложку. Он осторожно облизнул губы, и ей захотелось его поцеловать. Но целовать его было еще рано, ложка с небольшим кусочком твердого мороженого соприкоснулась с его языком…. он послушно проглотил. Вторая попытка… и тут ложка сломалась. Анабель бросила ее в мусорное ведро. Оглянувшись вокруг себя, все еще сидевшей на краю стола, она обнаружила металлический предмет, напоминающий нож. Этот предмет использовался Ричардом для вскрытия конвертов. Отрезав небольшой кусок мороженого, Анабель развязала плащ, оголив тем самым своё тело, откинула голову и плечи назад, оставила кусочек таять на упругой груди…. с нее начало капать тающее мороженое. Капли падали сначала на ее живот, а потом на ее ноги. Ричард полил талое мороженое шоколадом и послушно съел. Ему было мало, четыре часа работы сказывались на его организме, он почувствовал сильный голод. Анабель уже держала следующую порцию мороженого во рту. Он полил шоколадом ее и без того сладкие, сочные и опухшие губы и стал ее целовать. Шоколад стекал по его подбородку, он начал снимать костюм. Жадно проглотив мороженое, он расстегнул ремень. Он уже почти ничего не соображал, издавая не двузначные стоны, он целовал ее грудь, губы, шею, живот, ноги, и, возвращаясь обратно к губам, он был буквально одолен желанием почувствовать охватывающий внутренний жар её тела. Он впивался страстными поцелуями в ее губы, сжимал в ладонях ее грудь, их тела ритмично раскачивались, слегка качая рабочий стол. Со стола начали скатываться ручки, калькулятор, фотографии, стоявшие в дальнем правом углу стола, одновременно упали на пол, создавая много шума. Но он уже не мог остановиться, желание и ее покорность, смешанная с диким безумством уносили его в параллельный мир, в котором ничего не существовало кроме этого сладкого пьянящего удовольствия. Она близко прижималась к его телу, глядя в глубину его глаз. Пульсирующее наслаждение, внезапно овладевшее ее телом передалось ему, и он выпустил все накопившиеся эмоции со стоном, напоминающим стон боли, наслаждения, высшего пика эмоций и затем, расслабления.

На выходе Анабель попрощалась с его недоумевающей секретаршей и почти по-ребячески побежала к своей машине. В коридоре за ней раздавались звуки каблуков с последующим эхо. Эти звуки донеслись до кабинета Ричарда. Обед оставил его вполне сытым. Она торопилась…